Индивидумом рождаются, Личностью становятся, Индивидуальность отставивают.
  • Печать
  • Сохранить

Tags: 2013, книги

Универсальная Теория Психического как феномен Дмитрия Узнадзе: Эссе О Любви


«…Будущее всё-таки в руках человека».

                                                                                                                             Дмитрий Узнадзе

Когда жизнь прожита не зря?

 Когда она озарена любовью…, любовью к человеку или к людям, которые вне зависимости от того, современники ли они твои или ушедшие в бессмертие, наполняют твоё существование смыслом и светом…

Любовью к Идеям, которые ты выстрадал и передал другим, идеям, ставшим Государством Идей наподобие Государства Платона, получившего постоянную прописку в истории человеческой культуры, особенно в интеллектуальной истории человечества.

Когда-то Александр Герцен бросил о великом труде Гегеля «Феноменология Духа» фразу: «Феноменологию духа Гегеля надо прострадать».  Эти слова полностью приложимы и к феноменологии психологии, созданной благодаря порыву мастера психологической науки, классика мировой, советской и грузинской психологии, энциклопедиста ХХ века, мыслителя, философа, педагога и Учителя Дмитрия Николаевича Узнадзе.

Феноменологию универсальной теории психической жизни, вошедшей в науку под именем «психология установки Дмитрия Узнадзе»,  надо именно прострадать…

Я сделал это потому, что любовь к Дмитрию Узнадзе и его научной школе стала для меня любовью и особой культурой методологии мышления – «мышления поверх барьеров» - прошедшей через всю жизнь и без преувеличения озарившей всю жизнь.

Поэтому я и пишу это краткое послание читателю нового двухтомного собрания сочинений Дмитрия Николаевича Узнадзе и его школы в стиле эссе о любви.

Замысел о том, чтобы читатели вновь прикоснулись к научным откровениям Дмитрия Николаевича Узнадзе,  родился у нас с Дмитрием Леонтьевым буквально несколько лет назад в 2011 году. В этот период пограничная ситуация в моей собственной жизни побудила меня поставить извечные вопросы: «Если не я, то кто? Если я только для себя, то зачем я? Если не сейчас, то когда?»

Стало до боли понятно, что человеческая катастрофа между Грузией и Россией, разразившаяся стараниями политиков в августе 2008  года, может нарушить связь времен, связь между народами и странами, связь между культурами, связь между разными научными школами, связь между учителями и учениками и, главное, связь между любящими друг друга людьми. Этой катастрофе может быть дано множество объяснений, но не может быть дано хотя бы одного оправдания.

И чтобы связь времен не прервалась, одно из лучших лекарств от бессмысленности, от беспамятства, политического безумства – это мудрость наших Учителей – Дмитрия Узнадзе, Льва Выготского, Алексея Леонтьева,  Александра Лурия, Сергея Рубинштейна, Зигмунда Фрейда, Жана Пиаже, Виктора Франкла…  Ряд можно было бы продолжить, но мне хочется остановиться на именах именно этих культурных героев психологии, получивших прописку в бессмертие.

Они смотрят на нас, живут в нашем сознании и бессознательном  как супер ЭГО, побуждая нас совершать, говоря словами моего учителя Алексея Николаевича Леонтьева, работу «на смысл», на поиск «значения –для-меня» наших сегодняшних действий и поступков.

Приведенный выше ряд Бессмертных (напомню, что так называют академиков во Франции) был бы для меня исторически и этически неполным, если бы я не назвал имя Мераба Мамардашвили, которого  Алексей Николаевич Леонтьев в 1970 году пригласил читать ключевой курс «Методологические основы психологии» выпускникам факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова тех лет. Парадокс в том, что благодаря  Мерабу Мамардашвили, который сам к психологической школе Д.Н. Узнадзе не принадлежал, мне удалось прочувствовать личностный смысл психологии установки Дмитрия Узнадзе, начать диалог между школой психологии установки Д.Н. Узнадзе и школой культурно-исторической деятельностной психологии Л.С .Выготского, А.Н. Леонтьева, А. Р. Лурия. Этот диалог не прекращается до сих пор. Наиболее полно он проявился в книгах «Деятельность и установка» (1979) и «По ту сторону сознания: методологические проблемы неклассической психологии» (2002), написанных мною по мотивам идей Дмитрия Узнадзе и Алексея Леонтьева в разные периоды жизни.

 Мотивация, движимая любовью к Дмитрию Узнадзе и Алексею Леонтьеву, стала истоком и государственной программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе (2001-2005), утвержденной Правительством России в 2001 году.  В контексте этой политической и социокультурной программой, иногда кратко называемой «Формирование установок толерантного поведения»  имплицитно проступают идеи школ психологии установки Д.Н. Узнадзе и психологии деятельности А.Н. Леонтьева. Я одновременно,  и горжусь тем, что инициировал в России государственную программу по толерантности, символами которой для меня были имена Дмитрия Узнадзе и Алексея Леонтьева, и испытываю чувство стыда и боли от того, что идеи дружбы между Россией и Грузией, не говоря уж о толерантности, звучат как зловещий и иронический фарс на фоне бессмысленной войны 2008 года.

Когда-то Мераб Мамардашвили обронил фразу: « Если мой народ выберет Зураба Гамсахурдиа, то я  буду против моего народа». Наш народ выбрал Владимира Путина …

Ну а я, чтобы не происходило, через всю жизнь выбираю людей, а не народы, превращающиеся  под гипнозом политических манипуляций в толпы. Выбираю Личностей, которые как говорил ещё один мой Учитель, писатель Владимир Тендряков, перестают быть личностями, когда начинают жить по формуле «что изволите».

Отсюда вопреки политическим и историческим катаклизмам остаюсь эволюционным оптимистом. Остаюсь эволюционным оптимистом и верю, что диалоги между учеными и учителями, между Дмитрием Николаевичем Узнадзе и Алексеем Николаевичем Леонтьевим, между психологами школ установки и деятельности, между любимыми и любящими людьми помогут нам пройти через безжалостное политическое безвременье. Верю и надеюсь, что для этого нам не придётся бродить по пустыням,  в согласии с библейскими традициями, недолгие по исторической шкале, но долгие по человеческой мерке  сорок лет.

Чтобы понять психологию школы Д.Н. Узнадзе, необ­ходимо постичь метапсихологию психологии установки, открыть то, что стоит «за» ней, погрузиться в ту культуру мышления, из которой школа Д.Н.Узнадзе произрастает. Вряд ли бы школа психологии установки столь органично вписалась в историю ведущих психологических школ XX века, если бы «за» психологией установки не проступали как ее исходные основания учение о монадах Готфрида Лейбница и «философия жизни», идеи о «жизненном порыве» как источнике творческой эволюции неутоми­мого французского философа Анри Бергсона. Д.Н. Узнад­зе не раз писал и о том, что «душа проникла всюду». За этими словами угадывается связь мировоззрения Д.Н. Уз­надзе с философской культурой  Бенедикта Спинозы. С  его фи­лософией Д. Н. Узнадзе сближает мысль о человеке как причине самого себя, то есть идея о человеке как само­причинном и, тем самым, свободном существе. Эта мысль достигает своего апогея в положении о том, что человек приходит в свое настоящее не прямо из прошлого, а конструирует свое настоящее, как претворение эскиза будущих действий, как воплощение установок, то есть готовностей к будущим действиям.

Любым ученым, которые рисковали говорить о роли будущего в целенаправленном поведении живых систем, был уготовлен «костер». Их обзывали еретиками, мистика­ми и телеологами. Но именно они, и среди них Дмитрий Николаевич Узнадзе, открыли путь в страну неклассичес­кого мышления, в мир неклассической психологии, в такую теорию относительности человеческих сознаний и бессознательного, которая подстать теории относитель­ности Эйнштейна.

Теория установки по своей мировоззренческо-ценност­ной функции и в психологии, и в культуре изначально представляла протест против рационального образа человека как изолированного, вырванного из мира существа и марионетки. Мераб Мамардашвили не раз замечал, что для понимания культуры мышления того или иного философа необходимо восстановить ту задачу, ради которой  воздвигаются  мировоззрения, системы, теории. Иначе мыслитель будет укоризненно  смотреть  на нас из прошлого и повторять «Простите, я не о том говорил».  «Задачей» Д.Н. Узнадзе было порождение и исследование «человека свободного» как активного творца биосферы. Отсюда метапсихологии Д.Н. Узнадзе с самого начала при­сущи системно исторический  подход к человеку, поло­жения о целевой детерминации жизнедеятельности и самодетерминации посредством функциональных тенден­ции поведения личности. Идеи Узнадзе, его вдохновен­ная критика экспериментального рационального разума по­могли создать неповторимый Мир Дмитрия Узнадзе, в котором люди владеют не только прошлым и настоящим, но и будущим.

Когда проникаешь «за» психологию установки в метапсихологию, то открывается возможность диалога между «психологией установки» и «психологией деятельности».

И Д.П. Узнадзе и Л.С. Выготский (иногда прямо, иногда косвенно) включились в еще не осмысленный с доста­точной полнотой поединок за культуру неклассического мышления, поединок, до сих пор совершающийся между Спинозой и Декартом.

Предлагаемое вниманию читателей издание трудов Дмитрия Николаевича Узнадзе, включающее неизвестные ранее российскому читателю  статьи Д.Н. Узнадзе, его соратников и учеников – это продолжение диалога между школами психологии установки и психологии деятельности  о вечных проблемах психологии как универсальной науке о жизни, о сознании и бессознательном, о человеке как самодвижении и причине самого себя, о мотивационном анализе действий и поступков личности, о предельных основаниях здания психологии, и конечно, о людях, делающих и любящих психологию.

Среди этих людей Александр Северьянович Прангишвили, возглавивший после ухода из жизни Д.Н. Узнадзе  Институт психологии в Тбилиси, который стал Институтом психологии им. Д.Н. Узнадзе. Историческая правда состоит в том, что именно А.С.Прангишвили, какая бы вокруг него мифология не порождалась, вопреки тоталитарной эпохе создал особый « эффект парника» для соратников, последователей и учеников Дмитрия Николаевича Узнадзе. А.С. Прангишвили, вице-президент Академии наук Грузинской ССР, вместе с бессменным деканом факультета психологии Тбилисского университета Ревазом Григорьевичем Натадзе создали творческую атмосферу для «научной семьи» Д.Н. Узнадзе и помогли состояться нескольким поколениям учеников школы психологии установки. А.С.Прангишвили мог спорить,  например, о статусе первичной установки с упрямым еритиком школы Д.Н. Узнадзе Ш.Н. Чхартишвили, автором методологического бестселлера «Некоторые спорные проблемы психологии установки» (1971). Но эти споры были спорами об истине, а не о месте под административным солнцем.

Именно А.С.Прангишвили , воспользуюсь историческим штампом, прорубил после Д.Н. Узнадзе окно, через которое идеи психологии установки вошли в Европу и Америку, влились в поток сознания мировой психологии.

Именно А.С. Прангишвили вместе с блистательным Филиппом Вениаминовичем Бассиным, автором монографии «Проблемы бессознательного» (1968) и поэтом философии Аполлоном Епифановичем  Шерозия сделали в конце 70-х годов невозможное в СССР – Международный симпозиум по проблемам природы бессознательного, феерически открывшийся во Дворце шахмат в Тбилиси в 1978 году и объединивший разные школы мировоззрения, течения – от бихевиоризма и когнитивной психологии до психоанализа  Лакана и «эго-психологии», от математиков  до философов, биологов, психологов, медиков и поэтов – под сенью психологии установки.

Коллективная четырехтомная монография «Бессознательное: его природа, функции и методы» под общей редакцией А.С. Прангишвили, Ф.В. Бассина, А.Е Шерозия (1978;1984)  по сей день остается примером научного и гражданского подвига в нашей истории.

Особо скажу об Аполлоне Епифановиче Шерозия, в долгих ночных прогулках с которым по набережным Москва-реки в 1977-1980 гг., мы беседовали об универсальном  - об Узнадзе, Нильсе Боре, принципе дополнительности как мыслительной конструкции, позволяющей вырваться за пределы ловушек бинарных оппозиций «психика и сознание», «психика и бессознательное»,  «деятельность и установка». И хотя он, будучи философом, непосредственно не входил в своего рода «прямой круг» соратников и учеников Д.Н. Узнадзе, во многом благодаря его неукротимой энергии международный симпозиум по проблемам бессознательного смог состояться. От культуры мышления Д.Н. Узнадзе  А.Е.Шерозия перенял мотивацию «обнимать необъятное» - стремление к созданию универсальных теоретических систем,  роднящих мышление философов, физиков, лингвистов, психологов, врачей и поэтов. Наиболее рельефно мотивацию к конструированию универсальных теорий проявилась в трудах А.Е. Шерозии  «К проблемам сознания и бессознательного психического. Опыт интерпретации и изложения общей теории  - Т.2. –Тбилиси, 1973» и «Психика. Сознание. Бессознательное. К обобщенной теории психологии». – Тбилиси: Мецниереба, 1979. В этой последней книге многие мысли посвящены продолжению диалога между научными школами «психологии установки» и «психологии деятельности». Аполлон Епифанович трагично ощущал себя неуслышанным и непонятым. Симпозиум по бессознательному отнял у него много сил и стал его лебединой песней. В 1981 г. на шестом десятке жизни этого мечтателя об универсальных теориях не стало.

Эстафету у А.С. Прангишвили как директора Института психологи им. Д.Н. Узнадзе принял профессор Шота Александрович Надирашвили. Его перу как ярчайшего общего и социального психолога, организатора науки, принадлежит немало статей и книг. Среди них рискну обратить внимание прежде всего на его монографию «Установка и деятельность», вышедшую в издательстве Мецниереба в Тбилиси в 1987 году. Эта книга – вдумчивое продолжение диалога-моста между научными школами Д.Н. Узнадзе и А.Н. Леонтьева. Но сколь страстно в рамках прокрустова ложа рациональности представители наших школ не спорили бы друг с другом о том, какая из категорий психологии – категория «установка» или категория «деятельность» - претендуют на пальму первенства в качестве универсального объяснительного принципа в психологии они оставались понимающими и принимающими право на иную позицию людьми. Когда сегодня думаешь о спорах о примате первичности «деятельности» или «установки», то невольно вспоминаешь следующий фрагмент из сказки Евгения Шварца:

- В женихи принцессы намечены вы оба.

- Но почему же оба…?

- Должен же быть у принцессы хоть какой-нибудь выбор».

В женихи принцессы по имени  Психология стремятся и «деятельность», и «установка», и «Бессознательное», и «информация» … Но эта принцесса так и не хочет выбирать какого-либо одного их женихов, какую-либо одну из категорий, претендующую на универсальность; в чем, на мой взгляд, принцесса Психология абсолютно права.

Права, как и Шота Надирашвили, который во время пылкой дискуссии о первичности между «деятельностью» и «установкой» воскликнул: «Признайте, что в мире важнее всего любовь..!» - Тут Вы правы – ответил я. Шота Александрович многозначительно улыбнулся и подытожил « А любовь – это установка.» И тут мне уже было нечем крыть.

Да, любовь – это ценностная смысловая установка личности. И она роднит меня более сорока лет с моими друзьями, блестящими психологами и неповторимыми по великодушию людьми: Рамазом Сакварелидзе и Ираклием Иммедадзе.  Они сделали всё возможное и невозможное,  чтобы труды Дмитрия Николаевича  Узнадзе, в первую очередь, эта новая  книга – «Узнадзе Д.Н. Философия. Психология. Педагогика. Наука о психологической жизни. Узнадзе: известный и неизвестный»  стала не только мечтой, замыслом, но и вышла в свет.

И это еще одно подтверждение того, что все начатое нами в уже далекие семидесятые годы – не зря. И жизнь озарена любовью к психологии, к диалогам между разными научными школами, в ходе которых через «святое недовольство» самими собой продолжаются поиски смысла, ради чего Психология, ради чего наши стремления и надежды. В поисках этих смыслов мы продолжаем учиться  у Дмитрия Николаевича Узнадзе, не отчаиваться, решать сверхзадачи и, сколь бы это не показалось наивным, мечтать вслед за ним об универсальной теории психической жизни, жизни,  озаренной любовью.



НАВЕРХ